ДЕНЬ ПОБЕДЫ!




Щироо вітаємо Вас із святом ПЕРЕМОГИ!
Хай весна дарує Вам сонячні дні, а життя - добрі новини та
злагоду!

Завжди з Вами, журнал "Склянка Часу*Zeitglas"
------------------------------------------------------------------

Сердечно Вас с днём ПОБЕДЫ!
Пусть весна одарит Вас солнечными днями, а жизнь - добрыми новостями
и спокойствием!

Всегда с Вами, журнал "Склянка Часу*Zeitglas"

 

 

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

Александр Апальков

Ади и Василь

 

 

   Я получил письмо из Германии. Мне писал мой друг. Нас свела работа. Он помогал улучшить водоснабжение нашего города.

   У нас протекает Днепр. А вода подается в квартиры по часам. О горячей воде все мы уже давно забыли.

  Адольф Вагнер — так его звали, свалился как снег на голову. Его прислала организация пенсионеров-специалистов. Там, в недрах старого Запада есть такое. Чтоб старые люди не чувствовали ненужность своих знаний и умений.

   Мы проработали с ним месяц. Среди июльской жары, бесконечных вопросов и бестолковых ответов.

   Прощаясь, он спросил меня, почему мы так бестолково живем, и так много пьем.

   И вот он писал спустя год. Извинялся за долгое молчание. Ссылался на занятость и поездку в Гвинею. Потом он катался на лыжах. В Альпах. И не удачно упал.

   Я вспомнил все наши разговоры с ним. Адольф Вагнер стоял передо мной. Как живой. Старику восемьдесят лет. Во время войны он был десантником СС. В котле под Корсунем он пролежал в сугробах двое суток. В десяти метрах ездили танки. Русские. Испускали дыхания выхлопов. Теплыми и вонючими облаками. С ним рядом умирал его друг. И умер рядом. От ран и холода. Ночью Вагнер уполз. На Запад. По компасу.

 

    Я красочно представил себе. В черно-белом месиве его синие глаза. И окоченелые широкие скулы.

    "Ади", так он просил меня его называть. Теперь Ади писал, что упал неудачно. Катаясь на лыжах. В Альпах.

    Об Альнах я имел смутное представление. Я их никогда не видел. Там, должно быть, искрится снег. И дымится позёмка. Когда её ворует ветер востока.

    "Я давно не подавал о себе вести. — Писал он. Писал он на компьютере. Строчки были ровные и отформатированные.— Я упал, катаясь на лыжах. Это оказалось так тяжело, что я долгое время валялся в больнице. И даже был прооперирован.  И всё из-за внутренних повреждений. После больницы мне пришлось уехать на курорт".

   Я представил себе еще раз цветущего деда. Среди цветов длинностебельных роз. Где-нибудь у безымянного ручья Шварцвальда. Глядящего на форель. А та стайками плывет против течения.

   Мой сосед по койке застонал. Я обвел его боковым взглядом. Он лежал без движения. И без красок в старом лице. Осенний луч усугублял восковитость его носа и щек. Впалых и не бритых. Из трёхлитровой, перевернутой горлом вниз, банки шел мутный шланг к его кровати. Дед лежал поверх застиранной до остервенения простыни. На мятом косяке её стоял штемпель: FREUNDE VON KANEW. Из гуманитарных поставок.

" Когда я ещё лежал в больнице,— читал я дальше,— я думал очень много. Куда больше, чем прежде. Я создавал себе мысли. И начал философствовать. И я установил, что мы, по своей натуре воспринимаем всё либо слишком серьезно, либо безразлично легко. Вовсе не так, как в действительности. Но кому я это скажу!"

Сосед застонал снова. И попробовал повернуться на бок. Но не смог. Стон затих.

 Жужжала последняя муха. У стекла большого немытого окна. По центру окна наклеена цифра 20. Номер палаты.

" В то время, когда еще был постельный режим, я, насколько я мог, много читал. Все подряд. И, конечно же, много спал. А что поделаешь."

Я прервал чтение. И тоже заснул. Потому, что был слаб.

 

Утром приехала старуха. В черном платке. На нем раскинулись русские цветы. Вылинялые и старые. Она вошла тихо. Положила мне в руку антоновское яблоко.

Оно запахло.

— Вот, привезла Василю поесть. А его уже и не стало. Думала, випишут... Привезла пиджак. Вот, и медаль приколола.

Через её локоть свисала тряпка. Когда-то пиджак. Из толстогранного вильвета.

Я видел такой фасон в селе моего детства... На медали стояло «За Корсунь-Шевченковскую битву».

Медаль одиноко телепалась.

Тихо.

 ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Alexander Apalkow

 

Addi und Wasil

 

Ein Brief aus Deutschland traf bei mir ein. Mir schrieb mein Freund. Die Arbeit hatte uns dereinst zusammengeführt. Er half uns die Wasserversorgung in unserer Stadt zu verbessern. Vor unserer Haustüre fließ der Dnjepr, aber Wasser für unsere Haushalte gibt es nur zu bestimmten Stunden. Warmwasser haben wir schon fast vergessen.

Adolf Wagner, so hieß er,  fiel uns wie Schnee auf den Kopf. Ein Senioren-Experten-Service hat ihn zu uns geschickt. Dort, im Innern des alten Westens gibt es eine solche Organisation, um alte Menschen nicht spüren zu lassen, daß ihre Kenntnisse und Erfahrungen niemand mehr braucht.

Einen ganzen Monat hindurch habe ich mit ihm zusammengearbeitet. Mitte Juli, in der größten Hitze unendliche Fragen und unsinnige Antworten. Beim Abschied fragte er mich, warum wir so chaotisch leben und so viel trinken... Nun , nach einem Jahr schrieb er mir, entschuldigte sich für sein langes Schweigen. "Hatte viel zu tun-, dann eine Reise nach Wien, danach zum Skilaufen in den Alpen, was mit einem unglücklichen Unfall verbunden war".

Ich erinnerte mich an alle zurückliegenden Gespräche mit ihm.  Adolf Wagner stand vor mir, wie lebendig. Er ist nunmehr achtzig Jahre alt. Während des Krieges war er Fallschirmspringer. Im Kessel bei Korsun hatte er zwei Tage im Schnee gelegen, zehn Meter von ihm entfernt rollten Panzer, russische. Er atmete die warmen, stinkenden Wolken, die aus den Auspuffen kamen. Neben ihm lag sein Freund, der mit dem Tode rang und verlor. Wunden und Kälte hatten seine Lebenskraft besiegt. In der Nacht kroch Wagner in Richtung Westen, sein Kompass zeigte ihm die Richtung.

Ich hatte seine Schilderung vor Augen, seine blauen Augen im Schwarz-weiß- Gemisch, gefrorene, breite Kiefer. Adi-, so bat er mich , ihn zu nennen.

Nun Adi schrieb, daß er unglücklich gestürzt war, beim Skilaufen, in den Alpen.

Von den Alpen habe ich unklare Vorstellungen. Ich habe sie nie gesehen. Wahrscheinlich funkelt dort der Schnee und der Ostwind wühlt ihn zu qualmenden Schneewehen auf, wenn er ihn jagt.

"Ich habe lange nichts von mir hören lassen-, schrieb er. Schrieb er per Computer. Die Zeilen waren gerade und ohne besondere Formatierung.  Ich fiel hin, während des Skilaufens. Lange Zeit lag ich im Krankenhaus, mußte operiert werden und alles in Folge der inneren Verletzungen.Nach dem Krankenhaus sollte ich gleich zur Kur".

Ich stellte mir noch einmal den blühenden Alten vor, zwischen langhalsigen Rosen, irgendwo an einem ungenannten Bach im Schwarzwald, in dem kleine Scharen von Forellen gegen den Strom schwimmen...

 

Mein Nachbar im Nebenbett stöhnte. Ich blickte  schräg zu ihm hinüber. Er lag ohne Bewegung, ohne Farbe in seinem alten Gesicht. Die Herbstsonnenstrahlen verstärkten den Wachston von Nase und Wangen, fahl und unrasiert. Aus drei Litern Glas, umgedreht, mit dem Hals nach unten ging ein trüber Schlauch zu seinem Bett. Der Alte lag auf einer verwaschenen Bettdecke. Auf dem zerknitterten Bettzeug ein Aufnäher  "Freunde von Kanew". Aus einer humanitären Hilfslieferung.

"Als ich noch im Krankenhaus lag,- las ich weiter, "habe ich mir Gedanken gemacht, einige mehr als zuvor. Denkmodelle, ich begann zu philosophieren und ich stellte fest, daß wir Menschen alles in seriöser Weise hinnehmen, ganz leicht und fast gleichgültig. So, oder so , aber überhaupt nicht so, wie es in Wirklichkeit ist. Aber, wem sage ich das!"

Der Nachbar stöhnte wieder und versuchte sich auf die andere Seite umzudrehen, aber es gelang ihm nicht. Das Stöhnen erlosch.

Vor der ungewaschenen Fensterscheibe summte eine letzte Fliege. In der Fenstermitte, die Ziffer 20 aufgeklebt, die Zimmernummer.

"In der Zeit,  las ich weiter, als ich noch bettlägerig war, las ich viel, so viel, wie ich konnte, alles durch die Bank. Natürlich viel geschlafen, was will man denn sonst tun?"

Ich unterbrach mein Lesen und schlief ein. Ich hatte ein Schwächegefühl.

Am nächsten Morgen in der Früh kam eine Alte. Im schwarzen Kopftuch auf dem russische Blümchen sich bewegten, verfärbte und alte. Sie kam leise. Legte in meine Hand einen Herbstapfel, der roch. "Na, habe etwas Essen für Vasil  mitgebracht.  Und es gab ihn schon nicht mehr.  Ich dachte, er würde aus dem Krankenhaus entlassen, deshalb habe ich ihm ein Jakett mitgebracht und die Medaille!"

Über ihrem Ellenbogen hing ein Lappen, einst ein Jakett, aus dickem Stoff. Ein solches sah ich einst in dem Dorf meiner Kindheit..... Auf der Medaille stand  "...für die Korsun - Schlacht", einsam, leise.

 

      Deutsch vom Autor

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 

 

 ДЕНЬ ПОБЕДЫ в г.Каневе, 9.05.2015

 

Слава победителям второй мировой! Слава ВЕТЕРАНАМ!

 

 

 

 



Создан 09 мая 2015



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
„СКЛЯНКА ЧАСУ*ZEITGLAS” міжнародний літературно-художній журнал та видавництво вул. Шевченка, 31/32 Канів, 19002, Україна. Тел/факс: (04736) 36805 З 1995 року дає рівні можливості маститим і авторам-початківцям. Одночасно українською, російською та німецькою мовами. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net web: www. zeitglas.io.ua Директор: Олександр В. Апальков **************************************************************************** „Склянка Часу*ZeitGlas” Publishing house and international literary - art magazine Street. Schewtschenko, 31/32 Kaniv,19002, Ukraine. Phone/fax: (04736) 36805 Since 1995 gives equal opportunities known and beginning authors. Simultaneously in the Ukrainian, Russian and German languages. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net The director: Alexander W.Apalkow