№59 литературно-художественного журнала "Склянка Часу*Zeitglas"




Вышел в свет №59 литературно-художественного журнала "Склянка Часу*Zeitglas" 

 

Автори журналу* Autoren der Zeitschrift* Авторы журнала: 

 


Проза Prosa Проза

 

Геннадій Молчанов
Александр Волков
Сергій Левченко
Микола Кульбовський
Семён Каминский
Anatolij Krym
Александр Апальков
Тетяна Муль
Владимир Глазков
Антоніна Остролуцька
Виктор Бердник
Анатолий Грибанов

Лірика Lyrik Лирика


Николай Переяслов
Александр Савенков
Петренко
Petrenko
Юрий Крыжановский
Євген Хазов
Валентин Боровський-Клюєв
Ірина Кузнецова
Ксана Коноваленко
Наталія Лавлєнцева
Кристина Денисенко
Віталій Крикуненко
Світлана-Майя Залізняк
Юрий Григорьев
Павел Бессонов
Петро Староста
Анжелика Ткачук



Есеї Essays Эссе


Александр Мошна
Татьяна Скорова
Владимир Ерёменко
Микола Савчук
Лидия Смыкалова
Вячеслав Пасенюк 

 

Галерея Galerie Галерея


 Живопис Олександра Бритцева / Malerei von Alexader Britzew:
Обкладинка-Umschlag

Графіка: В`ячеслава Мордовіна/ Graphik von Ejatscheslaw Mordowin:
9, 68, 111, 121, 138, 149.
Графіка: Олексій Мартиросов/ Graphik von Alexej Martirosow:
60.

 

В критических статьях журнала рассматривается творчество таких авторов:



Владимира Ерёменко,
Вячеслава Пасенюка,
Александра Апалькова,
Романа Шилуцкого,
Евгении Бильченко,
Чеслава Василевича,
Лидии Силиной,
Юрия Крыжановского,

Жанны Коваленко,

Николая Лациса,

Ирины Юрьевой,

Александра Конопли,

Владимира Губанова,

Анжелики Ткачук,

Станислава Стеценко,

Александра Товберга,
Людмилы Исаевой,
Анатолия Мельника,

Иосифа Бродского,

Геннадия Кононова,

Александра Курапцева, и др.

 

 

Отрывки из произведений журнала СЧ№59

 

***

В широких степях приазовской земли
трёх каменных баб землепашцы нашли.

Их выпахал трактор, кладя борозду,
он путь на Полярную правил звезду,
вдруг сталь скрежетнула, мотор «зачихал»,
и понял парнишка, что он – отпахал.

Он трактор покинул, пошёл выяснять,
нельзя ль будет лемех зазубренный снять,
а новый – поставить?.. И в лунных лучах –
увидел вдруг слёзы в открытых очах.

Зажёг он фонарь, и под плугом возник
нездешней красавицы каменный лик –
из камня причёска, из камня глаза…
Откуда ж у бабы живая слеза?

 

Н. Переяслов, "Находка"

 

***

"...Утім, знайшовши собі нічліг у парку, він цілу годину просидів на ослоні, лікуючи ступні нічною росою, якою вкривалася трава. Потому натягнув ликові постоли на мокрі ноги й заснув під ослоном. А зранку – о, диво! – ноги зажили.
За кілька днів він об’їздив половину Москви; тричі маршрут його слідування пролягав через перон вокзалу, але тупик, у якому припарковувався чорний паровоз із червоною зіркою на «носі», того часу був порожній. Натомість молодик, котрий був його роботодавцем, незмінно чатував під стовпом з табличкою «ОСТАНОВКА ТАКСИ» і незмінно конфісковував у Андрія дві третини зароблених грошей.
Тільки через місяць Андрій, нарешті, второпав, що треба було з самого початку купувати два гаманця і в одному з них зберігати чистий прибуток, а то виходило, що він щоразу відраховує роботодавцеві дві третини з усієї готівки, а не лише з добового заробітку. За цей місяць він п’ять разів бачив потяг у тупику, але жодного разу в нього не виникло бажання повернутися до товарного вагона.
Як істинний таксист, за півроку Андрій почув і запам’ятав безліч корисної інформації щодо устрою Світобудови взагалі, й про Київ зокрема. Це, звичайно ж, не означало, що він осягнув цілковиту Істину. Чим більше аспектів реальності він розкривав – тим більших об’ємів набувала сама реальність. Проте його голова із-за суто фізіологічних причин не була здатна розширюватися пропорційно об’ємів реальності, і тому весь тягар лягав на бідний мозок, котрому доводилося постійно обробляти й архівувати гігабайтно-кілотонні ланцюги інформації, а потому дефрагментувати кластери своєї сірої речовини. Від постійної потужної роботи мозку голова Андрія просто ціпеніла.
Зрідка, під час очікування на пасажирів, Андрієві траплялося пообідати чи повечеряти на території вокзалу. У цьому разі він купував у буфеті кефір з маковою булочкою і, якщо потяг стояв у тупику, йшов уздовж вагона; за його ж відсутності, орієнтуючись по рейках і шпалах, діставався краю вокзалу. Доходячи до того місця, де цегляний паркан перегороджував перон, залізав на верхівку паркану, звішував ноги по обидва його боки й приступав до трапези. Булочку він уплітав, майже, одразу, а от кефіру вистачало на те, щоб посидіти хвилин десять на паркані й посмакувати кисломолочний продукт, уявляючи собі, що ласує коктейлем чи, принаймні, пивом, сорти якого у безмежній кількості перепробував на Варшавському вокзалі. Тут, на Московському, сортів пива було не менше, однак витрачати потом зароблені гроші на забавки в Андрія рука не піднімалася.
«Знову цвітуть каштани, хвиля Дніпровська б’є...» – закривши очі та посмоктуючи кефір, тужливо мугикав Андрій пісню, яку пасажири товарного вагона часто тишком-нишком співали перед відбоєм..."

 

Г. Молчанов "Квиток до Києва"

 

***

"С виноградной лозы опускаются гроздья тумана,
начинается день незатейливым танцем песка,
дети солнечных снов просыпаются тихо и рано,
дети тёмных надежд спят, печаль отведя от виска... "

 

А.Савенков, "Соблазн"

 

***

"ранок
кохання
марення
світлини
краса
крилатість
космозвуччя

запевнене
благополуччя

і подих
чистої
дитини"

 

Петренко, "День пам`яті"

 

***

НІБИ-ТО ПОМЕР

Мені не хочеться виганяти з пам`яті цю людину, тому коли я зустрів Яка, то на його питання про Шона, який кілька років тому виїхав на батьківщину, відповів, що він ніби-то помер.
– Ніби-то, чи помер?
– Дзвонила Катя, його дружина , сказала, що Шон помер, ніби-то.
Як чомусь глянув угору.
 – Ти знаєш, я б теж хотів, аби й про мене так говорили. Коли-небудь.

 

С. Левченко, "Ненаписані новели"

 

***

Дождь. Переход. Толчея. Кофейня.
Дымящийся кофе. Твоя рука.
Остановившееся мгновенье,
Захлебнувшаяся строка;

Хочется мне, сжав виски до боли
И завопив аж до хрипоты,
Перевернуть вверх ногами столик…
Дождь. Переход. Толчея. И ты.

 

Ю. Крыжановский, "Из цикла КОДЛУНЬЯ"

 

***

"...Он жил в квартире, похожей на корабельный трюм, оказавшийся почему-то на втором этаже трехэтажной постройки начала двадцатого века. Странности начинались уже при входе в дом: дверь с улицы вела на узкую лестницу из когда-то полированного дерева, не совсем винтовую, но идущую полукругом. Углы на площадках между пролетами тоже были закруглены, а на певучих ступеньках уложен бордовый, ныне сильно вытертый ковер, с помощью складок хитроумно повторяющий повороты лестницы. Стены покрывали неровные, неопределенного цвета наросты краски, которые по чьему-то замыслу, видимо, должны были стильно изображать почетную древность этих стен. Затхлый воздух и мутные овальные светильники усиливали впечатление – всё это действительно напоминало то ли внутренность башни маяка, то ли вход в какой-то большой, видавший виды корабль. Иногда даже казалось, что лестничные пролеты покачиваются на волнах... или это он сегодня слишком долго просидел в баре?.."

 

С. Каминский, "Маленький "Шевроле" в Украинской Деревне.

 

***

"...Я не видел её несколько дней. И никого не мог я спросить о ней. Она запретила мне и вид подавать, что мы знакомы.
Зыбкие сны играли со мною. Ночи казались бесконечными. Беспросветными были они без неё. Но, даже сны те не могли отвлечь мои от неё мысли.
«Человек спит, а крот землю роет», – говаривал мой дед.
И снова, от скуки и тоски по ней, я шел к Горяеву, на Клочковку. Зачем? И сам не знал. Со мною шел дождь.
– Зайдите завтра, – оборвала меня снова старая еврейка, всё в том же, запахнутом на ходу халате. Я устало его созерцал. Словно он – халат – и был целью моего прихода.
«Я видел этот халат, – засело в моём мозгу, – видел. Где? – крутился во мне вопрос. А я шёл и шёл. И кончился дождь.
– Ивлев, – окликнули меня, – да подождите же!
Я обернулся. Ко мне приближался Вележнев, с сумкой через плечо, в синих джинсах и кожаной куртке-подсурган.
– Здравствуете, – сказал я ему.
– Вы были у Горяева? – схватил он меня за руку, словно спасаясь от падения. Дышал он тяжело. Сумка давила его плечо. – Ведь правда?
– Нет.
– Но? – кивнул он головой в сторону Клочковки.
– Его нет дома, – сжал я желваки, – или меня к нему не допускают.
– К телу, – вздохнул Вележнев, – не допускают-с, к телу.
– К телу?
– Теперь, – зажёг Вележнев сигарету и, стрельнув спичкой в лужу, – его двери не всем отркрываются. Она, видать, во всём чувствует подвох. Ложь, одним словом. А ведь не бросила его-таки. Не предала. Идёмте, выпьем.
– Зачем?
– Затем, что рюмку, – ухмыльнулся он снова с какой-то ехидцей, – дешевле наполнить, чем сердце..."

 

А.Апальков, "Вечно"

 

***

 ПОТЕРЧАТА

Горпина помирала важко… Страшні гріхи молодості тиснули їй на серце і не відпускали. У благенькій оселі зібралося кілька сусідок. Горпина лежала на постелі, біля холодної стіни. Сиві пасма волосся вибились з-під хустини. Пересохлі вуста щось постійно нашіптували. Раптом, немов скрип дверей, почувся її голос: Потерчата… «Що? Вона щось каже?» – заворушилися на лавах бабусі. Потерчата кругом... Священика… Нехай їх охрестить…Скляні, вицвілі очі Горпини перелякано дивилися кудись вгору, на стелю. Марта… Ігнат… Соломія… Макар… Покличте священика… До заходу сонця душа Горпини покинула грішне тіло. Усі її ненароджені діти уже чекали на неї, простягаючи чіпкі руки крізь згусток темряви. Потерчата кликали свою матір…

 

Т. Муль, "...на шнурочку"

 

***

"...– Позволь тебе задать очень важный вопрос: зачем ты мне морочишь голову?
Зина сделала очередной глоток из бокала и, кокетливо закусив губки, простодушно призналась:
– Для того, чтобы дать понять, что у тебя есть шанс.
– Вот как. И что же я должен сделать, чтобы его заполучить?
У него вдруг пропало всякое желание оказаться с Зиной в постели.
– Брачный сертификат...
Она, наконец, раскрыла карты.
– С этой бумагой я твоя.
«...Да, уж. Вот тебе и загадочные и непостижимые сферы», – усмехнулся про себя Жорик.
 «...Довольно неожиданное заявление. Интересно, как эта красотка относится к тому факту, что я счастлив в браке и не собираюсь ничего менять? Или для неё подобная мелочь не препятствие? Неужели, она настолько глупа, чтобы не понимать, что желание мужчины с кем-то переспать не делает его неразборчивым жеребцом, готовым по первому зову перебегать из стойла в стойло?.."

 

В. Бердник, "Динамистка"

 

***

 Що я забув у цій країні?
Хіба вишневий корінець,
Що садом зріс і в хуртовині
Плекає гнізда солов‘їні
Й до України навпростець
Виборсується крізь замети...
І вимерзає нанівець.
Де народився – там і вмерти.
Прощай, мій саде,
Може статись:
Я – твій останній корінець.

 

В. Крикуненко, "Передчуття"

 

***

"...несколько слов о Евгении Бильченко. В своём обзоре я когда-то легонько лишь обозначил поэтессу, но не стал глубоко копать. У Бильченко такая же манера – опрокинуть всё, и здравый смысл в том числе. Ерёменко назвал стихотворение Бильченко «Секс» уродливым – не совсем согласен. Я склонен больше к тому, что Евгения создаёт своими стихами роскошную перспективу: целый клондайк, непаханое поле для..."

 

А. Мошна, "По совести давайте будем жить"

 

***

"...Меня поразило вот что: многоуважаемый Владимир Еременко, стремясь к совершенству, «тоже писал стихи в младыя годы», вдруг вовремя понял, что на «добротное стихотворение» надо потратить кучу нервов, крови и трудов. И в довершение ко всему изрек: «То есть, чур меня от стихосложения».
Как это – «стихосложения»?! Стихи не пишутся, не сочиняются, – их «творят», или – что еще чаще – они «лезут» из тебя помимо твоей воли, не спрашивая тебя о разрешении. Писать стихи – это потребность твоего организма, если хотите знать, – или души, или тела.
Как в стихах Евгении Бильченко, например. А почему Вас, Владимир, зацепил именно стих «СЕКС»? Потому что большими буквами или потому что название вызывающее? Или думали, что он Вас «потрясет»?.."

 

Т. Скорова, "Один на всех, или все на одного"

 

***

"...Брусневич явно хочет наваять «чего-то железного», но точно не знает, чего. Вдруг перечисляет многочисленные определения слова «лоскут», не прибавляя ни грамма в суть Курапцева, тащит в свой текст Маяковского ради этого слова – «лоскут». Причем, цитата из Маяковского дана с грубой ошибкой, которая ломает стиль Маяковского и ритм его стиха. «...досыта издеваюсь, нахальный и едкий». У Маяковского «изъиздеваюсь» – очень «маяковское» словечко, но Брусневич исправил «опечатку».
Зачем здесь Маяковский? Ради того, говорю, чтобы его «лоскут» был вплетен в текст Брусневича и чтобы последний красиво зарыдал над беспросветной долей нынешних поэтов, – ведь даже «вконец окровавленный сердца лоскут» не приносит им признания..."

 

"Из Безуглой я понял, кто таков Анатолий Мельник, и захотел с ним познакомиться. Из Брусневича я не понял, кто таков Курапцев..."

 

В. Ерёменко, " От Эвтерпы до отрубленных рук"

 

***

"...Дочь привезла из мегаполиса книгу – настоящую кирпичину: чёрную, в разводах ядовито-красивых письмен.
– Читай, отче, – это ХХI век, а не то, чем ты обычно пробавляешься.
С трепетом раскрыл я томяру и добросовестно одолел несколько десятков страниц нагляднейшей – хоть пощупай! – примитивщины. Не выдержал: пролистал, забегая вперёд... Опять не то. Ещё и ещё вперёд по плоской поверхности. Серое крошево. Мутноватое изображение – намёк на Тайну...
Уже без всякого трепета отложил я книжицу, изданную не без типографского щегольства, и рассмеялся. И было от чего: поверх разных выходных данных красовались зазывные клише: лучший! суперфантастичный! бестселлер! ...новое лицо, новый уровень нашей новой культуры...
Ну, уж если это приветствуется, и превозносится, и даже распродаётся, то нам и подавно не стоит стыдиться-смущаться из-за того, что мы старательно р и с у е м в воздухе нашого небытия и “в милой простоте” называем стихами..."

 

В. Пасенюк, "Между тишиной и бемолвием"

 

Примірники журналу можна замовити післяоплатою (35 грн.) в редакції журналу: 

 

zeitglas@ck.ukrtel.net 

 

 

Відгуки про журнал*Отклики о журнале

 

"...хотілося б подякувати Вам за чудовий журнал, котрий дає змогу
ознайомитися з прекрасною поезією, глибокою прозою та побачити нові імена.
Примірник журналу "Склянка часу" потрапив мені до рук у вигляді подарунку
та захопив, бо перечитала багато чого! Надзвичайно перейнялася тим, що
журнал видається і німецькою мовою, оскільки пов"язала з нею своє життя..."


З повагою, Мирослава Панасюк, м. Київ

 

 

"Сегодня снова оформила подписку на журнал "Склянка Часу", он правда - замечательный! Понравилось и то, что благодаря этому изданию мы можем знакомиться не только с поэзией и прозой наших современников, но и с работами художников. Это большой плюс!
Жаль, что нет фотографий авторов. Но художественная ценность журнала - неоспорима".

С теплом и уважением, Ирина Кузнецова (Груздева)
г. Харьков
 

 

 



Обновлен 05 июн 2013. Создан 30 авг 2011



  Комментарии       
Всего 16, последний 5 лет назад
KristinaDenisenko 30 авг 2011 ответить
Спасибо Александру Владимировичу Апалькову -
главному редактору международного литературно-художественного журнала
„СКЛЯНКА ЧАСУ*ZEITGLAS”
за весомый вклад в литературный процесс,
художественную и духовную жизнь нашей Украины и соседних стран!
zeitglas 31 авг 2011 ответить
Шановний Олександре.Отримав повідомлення про вихід 59-го числа "СЧ".Хтів би мати це Приєднуюся до слів Денисенко, здається, про вклад. Чекатиму збірки, а потім 60-го часопису іт.д.у чеканні, це краще, ніж чекати смерті перед телевізором чи за доміношним чи покерним столом...
С. Левченко, м. Черкаси.
zeitglas 07 сен 2011 ответить
"... Отримавши журнал і перегорнувши сторінки, я була дуже втішена! Журнал красивий, його приємно гортати, цікавий на дотик папір. Мені сподобалося, як Ви назвали мою сторінку - На шнурочку... )) Правда, не було заголовку першої мініатюри - Субота. Чи може, це такий задум був..
У будь-якому випадку, я надзвичайно рада нашій співпраці!
Вашому журналу бажаю творчих злетів та інновацій, і звісно, багато читачів!"
Слава Світова, м. Київ
yevzhik 13 сен 2011 ответить
Специально для Еременка (фамилия мне, к сожалению, неизвестная) - мой ответ: спасибо всем тем, кто продолжает оплевывать и вдохновлять )))

Моцарт и Сальери

Моим критикам

Запеленав окно в портьере,
Чтоб звезды не глазели монстрами, –
Садится за шедевр Сальери,
Но музыка приходит к Моцарту.

Сальери зол и безысходен.
Он курит снадобья заморские,
Но так уж в мире происходит,
Что лирика приходит к Моцарту.

Жена с любовником – на Крите,
А впрочем, ну ее, безмозглую!
Он – сноб, эстет, педант и критик,
Но женщины приходят к Моцарту.

Он пишет: «Ваш кумир – капризен:
В нем строя нет – одни эмоции!
Вы – зомби! Вас берут харизмой!», –
Но публика приходит к Моцарту.

Он уничтожит скандалиста,
А заодно – и страсть, и молодость.
Окно разбито. Звезды – близко…
Но Боженька приходит к Моцарту.
10 июля 2011 г.
   
Иван Нечипорук 15 сен 2011 ответить
Хорошее стихотворение, хоть убейте, мне нравится. Ещё бы имя автора узнать.
   
Кристина Денисенко 15 сен 2011 ответить
Мир так тесен :)
   
Я :) 15 сен 2011 ответить
Критика делает нас сильне :)
   
yevzhik 20 сен 2011 ответить
Я нек знаю ,кто говорит "Я" - но стих "Моцарт и Сальери" - мой, я Евгения Бильченко, о кототорй Мошна гонит бред,
   
KristinaDenisenko 21 сен 2011 ответить
Приятно познакомится! Хорошее стихотворение!
   
Иван Нечипорук 24 сен 2011 ответить
Евгения, вы просто прелесть... :)
Гость с Юнкома :) 15 сен 2011 ответить
Уважаемые поклонники «Склянка Часу*Zeitglas»,
Я сегодня начала читать книгу «Нотатки про дружбу» О.Апальков.
Уже с первых страниц становиться ясно, что это серьезное историко-политическое произведение, отражающее жизнь нашего украинского общества во времена правления М.Горбачова и в период распада СССР. Автор сумел смело заявить о своем недовольстве. Это и инфляция, очереди, голод, алчность и взятки работников государственных учреждений. И снова полуголодная жизнь народа – и как следствие болезни, а лекарств в стране нет. «Кофе и сигареты» весьма поучительно для любителей того и другого: такой образ питания приводит к гастриту, язве желудка и не только.
Произведение может наставить на путь истинный. Или хотя бы вспомнить забытые слова «МИРОСЕРДИЕ и ДОБРО».
Автор ставит в сравнение нашу бедность с другими европейскими странами и патриотично отзывается об Украине, о нашей культуре и о наших проблемах.
Смело было заявлено о реформах Горбачева, о проблеме с вырубкой виноградников в целях борьбы с пьянством. О нашей «бесплатной медицине»…
А главное о дружбе! Между городами Канев и Фирзен . О помощи в решении проблем, связанных с медициной и не только.
Вы представляете, что подумают немцы, если их поселить в «лучшем отеле», в котором холодно и даже нет воды в кране?
Меня до глубины души тронула коротенькая история о мальчике Жене, которому так и не удалось выжить, не смотря на дорогостоящее лечение и большие надежды…
Я еще не дочитала до конца, но обязательно дочитаю, и пусть книга написана не на русском, а на украинском, от этого читать её не менее интересно.
Это не какой-то любовный романчик, это гораздо больше – ИСТОРИЯ, которую нужно знать.
Есть замечания только относительно неточности украинских слов, а в целом ПАТРИОТИЧНО!

Читаем! Читаем! Читаем!

С уважением.
Елена Соколова 20 сен 2011 ответить
Кое-что из данного номера очень понравилось: поэзия Николая Переяслова, например. На мой взгляд его романтическая поэма весьма удалась: и былинным слогом, и сюжетом.
Из прозы -" Маленький шевроле..." Семёна Каминского. Кроме того, что рассказ прочитался легко, ещё и воодушевил каким-то образом. Всё дело в той самой пресловутой идейности, которую мы так ненавидели когда-то, и без которой, как ни крути, искусства нет. Любовь мужчины к женщине, влюблённость, любые позитивные, более-менее глубокие, достойные пера чувства, хорошо обработанные и профессионально поданные автором - и вот вам произведение, заслуживающее похвалы и интереса. Чего не скажешь, например, о "Динамистике" В. Бердника. Читала-читала: сюжет примерно тот же - эмигрантская Америка и "наши" в ней . И написано не плохо. И вот тебе раз: столько авторских усилий из-за какой-то бабы, которая "продинамила" героя (грубо говоря, не дала ему), и тот ей ужас как отомстил - не подвёз домой, оставил на асфальте. И остался очень горд собой. Ну, просто "укусила жучка собачку..."
Немного разочаровал на этот раз и Александр Волков, которого всегда жду с интересом. "Блюзовые тоны" раздуты слишком: так много слов и терминов, а ведь можно было бы короче. И было бы лучше. Как мне ка-а-тца.
Но всё равно всем спасибо. За то, что писали, дали возможность и почитать, и покритиковать, и подумать. И редактору - особенно.
Евгения Бильченко 21 сен 2011 ответить
http://poezia.org/ru/publications/30623
Евгения Бильченко 21 сен 2011 ответить
Так, люди, я наконец-то вчиталась в критический бред под названием "ЭССЕ" Еременко и Мошны. Благодаря ему у меня обострился невроз. Да, да, именно невроз и депрессняк, потому что поэт этого не выдерживает. Это не критический анализ, это огульщина с переходом на личности. Я не собираюсь составлять группу обиженных ,потому что меня фиг "обидишь", но довести художника до беды может всякий. Посему... Извините, конечно, но реально нет сил.

Синдром Латунского
(открытый ответ поэта Бильченко критикам
Владимиру Еременко и Александру Мошне)

Смотрите журнал «Склянка часу», № 58, 59, 2011

Когда я был маленьким, меня часто
Били ровесники. Тела части
Были разбиты. Особо сурово
Бил меня мальчик Вова.
Максим Кабир

Спит пьяная шлюха – советская власть
Юрий Крыжановский

Критик Латунский – не должность, не профессия, не статус, а состояние души.
В детстве критик Латунский носит ничем не примечательное, здоровое советское имя. Например, «Вова Петренко». При отсутствии у Вовы мощных кулаков он бьет талантливого одноклассника ябедами и/или мелкими укусами. Причем, укусы, метя в одноклассника, неизменно попадают в его же собственные ягодицы.
Гитлер, не став художником, превращается в диктатора. У Вовы задача – превратиться хоть в кого-то, пока не заметят, что он ничего не умеет делать – только критиковать уже сделанное другими.
Лет эдак в четырнадцать Вова начинает заниматься стихо-стро-е-ни-ем.
Усвоив основные правила создания добротного текста, он покрывается испариной от изобильной любви к технике речи и озабоченности подбором морфем и фонем. От этого Вова преисполняется ненавистью ко всем, кому текст дается легко.
Постепенно Вова начинает усматривать в легкости неряшливость и начинает усматривать в духовности легкость. Но даже в его эпиграммах на легкий неряшливый текст видна натужность и техническая неловкость, которую никакой эрудицией не замаскируешь.
Сальери – безусловный эрудит от искусства. Вова старается не думать об этом.
Лет в тридцать-сорок Вова бросает писать стихи и превращается в критика. Не потому, что боится Креста, а потому, что боится признать его отсутствие за спиной. Он берет гордую фамилию «Латунский», получает ряд имперских премий, при удачном раскладе становится арт-менеджером/редактором/хранителем традиций/апологетом хорошего вкуса/гордостью нации.
Друзья говорят о нем, что «он растет». Иногда он дорастает до Императора или Президента.
Критерием роста у Вовы является соответствие взращенного Образцу.
Вова не знает точно, что есть образец, поэтому неизменно связывает его в своем сознании с Авторитетом. Авторитет для Вовы – это то, что признали все в качестве музейного артефакта, например «историческое прошлое». При этом он забывает, что Хлебников и Маяковский в свое время подвергались таким же нападкам со стороны другого Вовы, ценящего Образцы в виде Жуковского и Державина.
Вова – вечный Свой среди Своих.
Мастер - вечный Чужой.
Вся жизнь Вовы – результат оттачивания нюха на Мастера.
Главная ошибка Мастера в глазах Вовы – отход от авторитета. Любое отклонение от заданной гладкости воспринимается Вовой как личное оскорбление. Он чует его издалека, как некий сигнал к тревоге, даже, если словом-кодом будет не слово «СЕКС», а какое-то другое, например, «ПЬЯНАЯ ШЛЮХА – СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ».
Любая сексуальность для Вовы – запретна.
Любая, кроме грязной.
Любая власть для Вовы – священна. Особенно власть государства.
Государство –аппарат насилия.
Поэзия – булавка Борьбы между его жерновами.
Булавка вонзается в палец Вовы, и он ломает ее.
После этого Вова перевязывает раненый палец шелковым платочком стишков от приторной поэтессы.
Он утешается ее текстом о розах и соловьях – не столько самим текстом, сколько его нежной, успокоительной, образцовой слабостью, на фоне которой....
Да!
На фоне которой Вова ощущает себя сильным, будоражащим и неординарным.
Поэтому он бьет меня.
Он делает мне больно.
Он заставляет меня орать, пить, курить, сжигать, лезть в петлю в Елабуге/Англетере.
Он заставляет меня бороться.
Я благодарю Бога за присутствие Вовы Латунского в моей жизни.
Иначе, против чего и ради Чего бороться?
Зря Маргарита так разбушевалась…
Я люблю Вову.
Евгения Бильченко, поэт, по совместительству - доцент культурологии, кандидат педагогических наук, докторант философии. Задрали.
   
ИН 24 сен 2011 ответить
Вот так-то, Мастер не сдастся без боя. На критиков бывают свои доктора философии.
А К КРИТИКАМ ХОЧУ ОБРАТИТЬСЯ СЛОВАМИ, КОТОРЫМИ ШАХТЁРЫ УТЕШАЮТ СЕБЯ: "А КТО СКАЗАЛ, ЧТО В ШАХТЕ (ЧИТАЙ, ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ) БУДЕТ ЛЕГКО?"
Удачи Мастерам и их оппонентам. С любовью и теплом земли донецкой, Иван Нечипорук.
KristinaDenisenko 22 сен 2011 ответить
Я вчера дочитала "Нотатки про дружбу" - многие моменты заставляли взгрустнуть и вспомнить 90-е годы... Уронила и слезинки... особенно жалко было бедную старушку вдову, лежащую на железной кровати под картиной "Три богатыря"... мальчика Женю. Больше всего понравились истории о войне - воспоминания ветеранов.

С уважением Кристина Денисенко.
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
„СКЛЯНКА ЧАСУ*ZEITGLAS” міжнародний літературно-художній журнал та видавництво вул. Шевченка, 31/32 Канів, 19002, Україна. Тел/факс: (04736) 36805 З 1995 року дає рівні можливості маститим і авторам-початківцям. Одночасно українською, російською та німецькою мовами. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net web: www. zeitglas.io.ua Директор: Олександр В. Апальков **************************************************************************** „Склянка Часу*ZeitGlas” Publishing house and international literary - art magazine Street. Schewtschenko, 31/32 Kaniv,19002, Ukraine. Phone/fax: (04736) 36805 Since 1995 gives equal opportunities known and beginning authors. Simultaneously in the Ukrainian, Russian and German languages. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net The director: Alexander W.Apalkow