Книга Ирины Верлан "Дядя Люба или Красные тюльпаны"

(проза, нон-фикшн)



 

Ирина Верлан

"Дядя Люба или Красные тюльпаны"

Zeitglasverlag 2020, 

208 стр.

ISBN 978-617-7425-51-8

 

Примірники книги можна придбати післяоплатою

130 грн. (плюс поштові витрати),

замовивши книгу у видавництві

  zeitglas@ck.ukrtel.net  або zeitglas.kaniv@gmail.com

 

 

(Вказуйте у вірному порядку Вашу поштову адресу: Прізвище та ім`я по батькові), номер найближчого до Вас поштового відділення та номер Вашого мобільного телефону.

Книга надсилається УКРПОШТОЮ.

 

* Довідки за тел. (04736) 36805 

 zeitglas@ck.ukrtel.net або zeitglas.kaniv@gmail.com

 

 

 

Отрывок из книги:

 

"...Все в этих краях начиналось с Карсакпая…

Посреди пустынной казахской степи, хозяевами которой веками были кочевники, бродившие с отарами баранов, овец и верблюдов; дикие сайгаки, ящерицы и прочие пресмыкающиеся; сурки, суслики, тушканчики и охотившиеся на них коршуны, в начале двадцатого века англичанами началось освоение месторождения медных руд, считавшееся и в то время одним из крупнейших в мире.

Их-то и считают основателями Карсакпая.

Кто-то говорит, что британцы в 1909 году взяли в аренду на тридцать лет медное урочище у владельцев горнопромышленной компании екатеринбургских купцов Рязановых, богатства которых не хватало на самостоятельное освоение залежей. Кто-то считает, что англичане эти месторождения у них выкупили, после того как побывали здесь в 1908 году и убедились в их богатстве. Как бы то ни было, в 1912 году ими было принято решение построить здесь медеплавильный завод. Соорудили англичане примитивные мелкие шахты глубиной от шести до восьмидесяти метров, где медь добывалась вручную, речку Кумолу перегородили плотиной и получили водохранилище, построили небольшой кирпичный завод (из каких славных кирпичиков сооружены заводские трубы!) и полтора десятка домов из сырца. В 1914 году заложили фундамент Карсакпайской обогатительной фабрики для будущего медеплавильного завода, а затем три года с юга от Ташкентской железной дороги, от станции Джусалы (сейчас – Жосалы) сначала на верблюдах перевозили к Карсакпаю груз, необходимый для строительства фабрики, затем по одноколейке тянули для нее оборудование. В октябре 1917 года к уже построенной фабрике с юга прибыл первый состав с оборудованием.

А далее удача отвернулась от предпринимателей, случился форс-мажор – Октябрьская революция. Медные богатства края, согласно слогану новой власти, передались в собственность народа, и англичанам пришлось бросить и шахты, и фабрику, и с трудом доставленное для нее оборудование (предварительно подпортив их), которое они уже начали устанавливать в цехах, и навсегда покинуть эти места. Европейцы не были варварами: «подпорченное» ими оборудование до сих пор стоит в заводских цехах. И до сих пор (!) станки фирм Cincinnati Gilbert (на одном из станков стоит клеймо «The King Machine Tool CO Cincinnati, U.S.A) и Bertram в рабочем состоянии!

Советская власть, утвердившаяся в Карсакпае в двадцатом году, не пренебрегла наработками иноземцев, в 1925 году решением Совета труда и обороны был образован Атбасарский трест цветных металлов («Атбасарцветмет»), куда вошли Карсакпайский комбинат (состоявший из Карсакпайского медьзавода, Байконурских угольных копей и Джезказганского медного рудника) и свинцовый рудник Кургасын. В октябре 1928 года на первенце советской медеплавильной промышленности Карсакпайском медеплавильном заводе c уникальной отражательной печью и обогатительной фабрикой была получена первая медь из руды Джезказганского медного рудника.

В то же время выпускник Томского политехнического института, настырный молодой казахский ученый Каныш Имантаевич Сатпаев (в 1926 году назначенный начальником геологоразведочного отдела и главным геологом треста) – в честь которого в 1990 году переименуют город Никольский – доказывал, что англичане не зря затеяли в этих краях добычу руды, оставив после себя порядка шестнадцати шахт, что в находившемся неподалеку (меньше ста километров по прямой) Джезказганском месторождении скрываются огромные залежи медных руд, с переработкой которых Карсакпайский за­вод в будущем не справится. Молодой человек занялся форсированием геологоразведочных работ в Джезказганском районе и стал упорно доказывать руководящим органам страны необходимость строительства комбината близ месторождения, включив его в число ударных строек. В 1931 году правительство СССР дало добро на строительство рядом с месторождением Большого Джезказганского комбината.

А пока комбинат близ месторождения был только в планах, а медь из рудников на переработку нужно было возить в Карсакпай, то в ноябре 1937-го была пущена железная дорога, соединившая Карсакпай с рудной базой – рудником Джезказган, называвшимся в простонародье «Рудник», где в 1938 году были заложены первые шахты №31 и №32, чуть позже «Покро» и «Петро» (сданные в эксплуатацию в годы войны). Тем самым, была воплощена в жизнь мечта зарегистрированного до революции в Лондоне акционерного  общества «Атбасарские медные копи», исследовавшего возможность строительства узкоколейной железной дороги Джезказган – Карсакпай – Байконур протяженностью сто двадцать верст, а за неимением дороги, перевозившего в то время в Карсакпай руду из Джезказгана и уголь из Байконура гужом.

…И с тех пор пошло-поехало. В степи вокруг Рудника, как грибы после дождя, начали подниматься все новые и новые шахтные копры, в том числе путем восстановления старых заброшенных шахт, торчавших деревянными почерневшими от времени срубами как гнилые зубы, и открывались карьеры, главной рабочей силой которых стали заключенные. А чьими еще руками было добывать руду и строить комбинат в безводной полупустыне, куда не один здравомыслящий человек по собственной воле не поехал бы, тем более с конца тридцатых годов прошлого столетия политзаключенных в стране с каждым днем становилось все больше!

Насчет здравомыслящих людей я погорячилась, люди и по своей воле ехали. Жизнь заставляла. Вынуждены были ехать и специалисты, в том числе и откомандированные своим министерством, и молодые специалисты по распределению (и геологи, и металлурги, и горняки, и учителя с врачами), многие из них оставались здесь на постоянное жительство, купившись на то, что регион начинал активно развиваться, а, значит, квартиры обещались, было введено так называемое «московское снабжение», существовала доплата за проживание в условиях полупустыни, да и почет, и уважение людям с образованием были обеспечены.

В 1940 году, как только заключенными была построена железная дорога от Караганды, в трех десятках километров от шахт, в поселке Кенгир, основанном в 1939 году на месте аула Кенгир, появился лагерь «Джезказганлаг», входивший в систему Карлага, одной из крупнейших структур ГУЛАГа, протянувшейся через центральную часть Казахстана от Карсакпая до Балхаша, куда начали отправлять первых политических заключенных. Их руками в том же году были начаты работы по сооружению Кенгирского водохранилища, гидроузла на реке Кара-Кенгир и мощной теплоэлектроцентрали, необходимые для начала строительства Большого Джезказгана. Они же построили тогда первые здания города.

Чтобы не путаться в названиях, нужно сказать, что поселок Кенгир был переименован в 1941 году в Большой Джезказган, который с 1954 года стал носить название Джезказган[i], что, если перевести с казахского языка, означает «место, где копают медь». А Рудник впоследствии тоже станет Джезказганом, но только в официальных документах, среди людей это название не приживется. Так и будут сосуществовать рядом два Джезказгана город Джезказган и поселок Джезказган, которые люди называли (и называют!) проще – город и Рудник.

Война нарушила планы. Джезказганский медеплавильный комбинат Министерства цветной металлургии СССР, включавший семнадцать шахт и три карьера, начал работу только в 1943 году и работали на них теперь военнопленные – в 1943 году лагерь для политзаключенных превратился в лагерь для военнопленных №39 (в числе узников которого были упоминаемые немцы и японцы, построившие жилые дома; в 1948 году их в поселке насчитывалось соответственно двадцать тысяч и восемь тысяч). В сентябре 1948 года он в свою очередь тоже ликвидируется и на его базе создается особый лагерь №4, получивший названии «Степной лагерь» или «Степлаг». Литер лагеря – ИА, телеграфный код: «Степной». Почтовый адрес: Карагандинская область, пос. Джезказган, пя 392; чуть позже – пос. Джезказган, Кенгир, пя ИА – 392. Поселок Кенгир тогда находился на территории современного города Жезказгана (или, до 1992 года, города Джезказгана). Решение о создании в стране особых лагерей было принято по инициативе И.В.Сталина, в Советском Союзе их было открыто двенадцать, четыре из которых, в том числе «Степлаг», оказались в Карагандинской области. «Степлаг» просуществовал дольше всех.

Сначала в структуру «Степлага» входило девять лагерных отделений, в 1954 году их стало шесть, четыре из которых располагались рядом друг с другом – в поселках Кенгир, Рудник, Перевалка и Крестовский. Таким образом, эти поселки и поселок   Комсомольский – герои нашего повествования – возникли на местах лагерных отделений или рядом с ними.

Заключенные первого лагерного отделения (поселок Рудник) и второго лагерного отделения (поселок Перевалка) были первыми шахтерами, кто начал добывать медную руду в шахтах и карьерах поселков Рудник и Крестовский (четвертое лагерное отделение), и были таковыми до закрытия лагерей. Кроме того, заключенные работали на каменных карьерах этих и близлежащих поселков, они же строили здесь жилье и объекты соцкультбыта.

Руками политзаключенных третьего лагерного отделения или на их горбах, и при минимальных затратах на их содержание, то есть почти бесплатно – потребляли узники немного и зарплату им не нужно было платить, – в поселке Кенгир кроме плотины Кенгирского водохранилища, гидроузла и ТЭЦ, были построены обогатительная фабрика, жилые дома шестого и десятого кварталов и объекты соцкультбыта. Трудились заключенные на кирпичном и деревообделочном заводах, которые сами же и построили, в столярной, мебельной, швейной, сапожной и портняжной мастерских, занимались производством керамики на керамическом заводе и изготавливали саман. Впрочем, где они только не работали! Даже в степных совхозах и на молочно-товарной ферме без заключенных было не обойтись! Вся экономика региона была построена их рабским трудом и на их костях! И если бы не они, то кто знает, появились бы город Джезказган и поселки Рудник, Весовая и их соседи. Смею предположить, что все остановилось бы на Карсакпае, промышленные возможности которого к шестидесятым годам исчерпали себя[ii]. Именно заключенные превратили этот, казалось бы, забытый богом край, оказавшийся сказочно богатым медью и марганцем (Джезды), о богатстве которого веками не ведали, и который веками был пригоден только для пастбищ кочующих с пастухами травоядных, в развитый промышленный регион с шахтами, карьерами, заводами, городами и поселками.

Казалось бы – голая степь! А копнешь землю и натолкнешься на медь, богатую примесями золота, серебра, молибдена, цинка, цезия, кобальта, изотопа осмия-187 (современная цена одного грамма которого колеблется от десяти до сорока тысяч долларов) и многими другими. (Какой удивительной красоты камни, поражающие своим богатством, блеском и разноцветьем потом, в «период застоя», будут приносить домой шахтеры, чтобы порадовать своих детей!) Посеешь весной в землю семена и в августе соберешь урожай сладких как мед арбузов, дынь и поливных помидор. Таких вкусных от обилия солнца, каких больше нигде нет! В степную речку опустишь удочку и выловишь жирного карася. А по степи проносятся стада диких сайгаков…

Но все эти богатства не приносили радости узникам здешних лагерей..."



[i] В 1954 году, 20 декабря, рабочий поселок Большой Джезказган (ранее Кенгир) указом Президиума Верховного Совета Казахской ССР получил статус города. Численность населения вместе с входившим в его состав поселком Рудник, где находились шахты и карьеры, тогда была немногим более тридцати тысяч.

[ii] В начале семидесятых годов на Карсакпайском медьзаводе возник пожар, многие считают, что неслучайный, – якобы так власти хотели закрыть завод и переселить специалистов поселка в г. Джезказган. Тогдашний директор завода Кадыр Маткенов сделал все возможное, чтобы работа на заводе не остановилась, и она, путь и еле теплится, продолжается до сегодняшнего дня. Хотя заводские трубы с тех пор не дымят.



Создан 04 авг 2020



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
„СКЛЯНКА ЧАСУ*ZEITGLAS” міжнародний літературно-художній журнал та видавництво вул. Шевченка, 31/32 Канів, 19003, Україна. Тел/факс: (04736) 36805 З 1995 року дає рівні можливості маститим і авторам-початківцям. Одночасно українською, російською та німецькою мовами. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net web: www. zeitglas.io.ua Директор: Олександр В. Апальков **************************************************************************** „Склянка Часу*ZeitGlas” Publishing house and international literary - art magazine Street. Schewtschenko, 31/32 Kaniv,19003, Ukraine. Phone/fax: (04736) 36805 Since 1995 gives equal opportunities known and beginning authors. Simultaneously in the Ukrainian, Russian and German languages. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net The director: Alexander W.Apalkow