Книги издательства "Склянка Часу*Zeitglas"

книги предыдущих лет



@Издание “Нравов города Ка” вышло на упаковочной бумаге, из которой солома выпадала вместе с буквами.
– Зачем? – спросил я.
– Чтобы не спутали с журналом “Натали”, – объяснил Александр Апальков.
Как и все из пишущих, автор хотел, чтобы его книга не растворилась в толпе. И – о чудо! – ее оценили не только литературные гурманы; она стала бестселлером. Я уверен – она завоевала бы себе место под солнцем и на отечественном литературном рынке, будь рынок полем жизни, а не кладбищем рекламируемой попсы.
Еще до первого издания “Нравов” мне приходилось читать отдельные главы из книги. Не связанные единым стержнем звуки трогали и забавляли, но оркестра я не слышал. В книге же музыка звучит – оркестр под управлением Апалькова исполняет провинциальную симфонию “Гибель ариев”.
Автор писал с натуры. Думаю, этим во многом определилась его удача. Но натурный пейзаж Апалькова был бы мертвой фотографией, не сумей он – сознательно или неосознанно – преодолеть удручающую натуру своим сочувствием, иронией, манерой письма.
В своих “Нравах” Александр Апальков напоминает Андрея Платонова. Разумеется, стиль Платонова уникален. Но неканоничностью, даже иногда “нелепостью” оборотов своей речи Апальков “достает” читателя так же верно, как Платонов. Инверсии Апалькова неудобны, рубленые фразы временами раздражают, но и – не оставляют спокойным читателя.
Сдается мне, что Апалькову удалось сохранить равновесие, балансируя на лезвии бритвы, удалось пройти между Сциллой кладбищенского всезнания и Харибдой невежества и даже вырубить по пути драгоценные кристаллы из обеих роковых скал.
Ему удалось пребывать одновременно и в своих героях, и вне их. Этот фокус позволил ему преподнести читателю не суперкультивированное поле, а естественное, живое – каким, к примеру, бывает поле ржи с васильками.
В сценах телесной любви нет жеманных умолчаний, но нет и порнографии. Имеет место грубая, натурально-непривлекательная любовная работа.
Есть в тексте фразы антихудожественные, но они теряются среди изобилия удач. “Известные люди, самой судьбой ведомые, приезжали сюда умирать. И никто из них не жаловался. Все умирали”. В парке Славы, “где украли плиты “Вечного Огня”, уже пятый год играют в биллиард киями из швабры”. Впечатляет Управа с Дунькой-притыренной на ступенях; отдел Культуры с одичалым Федулом Куракиным; Попечитель, который “раньше полагал, что язык – это всего лишь орудие дознания”. Россыпи наблюдений живописны, убедительны, иронично-печальны. Безысходно-верны слова Арчибальда Апайкина: “Я выдумал это побратание (побратимство городов Ка и Фи, – В.Е.), как игру. Но кто мне скажет, держу ли я эту игру в руках, или уже она держит меня?”
Великолепен архитектор Речкин, забывший с похмелья, где вчера поставил автомобиль. Гнусно-прекрасен Горгоний, прокурор, считающий преступниками всех, в том числе и себя; в этом он обошел Учителя- Дзержинского, с его слоганом: “В том, что вы на свободе, не ваша заслуга, а наша недоработка”. Смешны и симпатичны Черчель и Степанюра, которые едут на машине в Трускавец – попить водички, полечить желудки, но, останавливаясь под каждым тенистым деревом, пьют водочку и в конце концов вместо Трускавца берут курс на дачу – “на шашлыки”.
“Энциклопедия провинциальной жизни” прерывается размышлениями автора, иногда витиеватыми, иногда парадоксальными, иногда беспощадно прямыми, как лучи солнца из туч. Автор не утомляет читателя размышлизмами, вовремя возвращается к натуре. Незабываема картина положения во гроб бабки и ее деда – в один гроб, для удешевления процедуры.
Апофеозом родимого сюра является глава “Град слепых и немытых”. Сюрреальна, но вполне провинциально реалистична дискуссия Авдия со Светозарой по поводу триппера, каковым Авдий её “наградил”; и плач Светозары, и плач Авдия – скромное свидетельство вырождения человеческой особи: Авдий искренне “раскаивается”, объясняет Светозаре же, как случайно и нечаянно он “подхватил” триппер, совокупляясь по пьянке с “девчонкой” в немытом туалете.
Финальным грандпосмешищем является в город Ка праздник – три черных лимузина, “эскадрон” мотоциклистов, Президент. В сопровождении шизофренических диалогов великого народа. Этим точным мазком и завершается книга Апалькова – камерный слепок нашей национальной трагедии.

Владимир Еременко, газета «Ведомости»


А. Апальков “Кизиловы пропилеи”, 88 стр., издательсво “Склянка Часу*Zeitglas“, Киев, 2007.  
«... при всей своей в и т а л ь н о с т и герои «Кизиловых пропилеев» – это тени, и отнюдь не «тени в раю». Тени из разнополюсных провинций распадающейся на глазах империи, волею начальства они собраны в столице столиц, которая и сама уже путает себя с собственной тенью.
А после всех идейных и любовных «пропилеев» (в канун эпохальных сдвигов) автор ставит – по сути дела – мартиролог: главку о том, как нас сварили… с косточками. «И все, что было с нами, постепенно испарилось… бросить надо эти записи. К чему они? Будто можно письменно передать (кому и зачем?) то, что было…» – заносит в дневник герой. Но автор все-таки верит, что записывать надо и передавать стоит: уж кто-нибудь отыщется! – примет, поймет, ощутит…»
Ярослав Брусневич, журнал
«Склянка Часу», № 39.

 

Впечатления о "Кизиловых пропилеях". Спасибо автору.

Пропилеи - парадные врата, проход, проезд. Через какие пропилеи идет
лирический герой Кизилов? В стране - перестроечная пора, империя
разваливается на части, у людей нет понимания куда двигаться, что
делать. Разброд и в душе героя. По мнению самого Кизилова, музейщиком
он стал случайно. Но не случайно в его характере черты, свойственные
именно музейщикам: умение собирать коллекции. Это коллекции
впечатлений, встреченных людей, не отказывающих женщин. И главный герой
старательно цепляет ярлычки каждому экспонату и пользуется любой
возможностью пополнить коллекцию. И хотя циничное время отдается в его
душе болью, лекарство всем знакомо: спиртное, женщины, сарказм.
Многих его знакомых и друзей время не щадит, и все же искра надежды в
конце книги присутствует. И надежда эта в том, что его записи - дело,
которому посвящена часть жизни, - окажутся востребованными, что будет
кому их осмыслить. И, значит, главное - действительно найти свои
пропилеи, ибо шанс их найти жизнь не повторит.

Новых удач Вам!
Сердечно, Людмила Некрасовская

Книгу можно заказать наложенным платежем в издательстве (e-mail: zeitglas@ck.ukrtel.net). Она будет выслана Вам незамедлительно.
Цена 20 гривен, включая почтовые затр



Все книги можно заказать и купить, цена 20 грн., включая почтовые затраты. zeitglas@ck.ukrtel.net
или по тел. 04736 - 36805
Книги будут высланы наложенным платожом.



Обновлен 09 июл 2012. Создан 01 дек 2008



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
„СКЛЯНКА ЧАСУ*ZEITGLAS” міжнародний літературно-художній журнал та видавництво вул. Шевченка, 31/32 Канів, 19002, Україна. Тел/факс: (04736) 36805 З 1995 року дає рівні можливості маститим і авторам-початківцям. Одночасно українською, російською та німецькою мовами. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net web: www. zeitglas.io.ua Директор: Олександр В. Апальков **************************************************************************** „Склянка Часу*ZeitGlas” Publishing house and international literary - art magazine Street. Schewtschenko, 31/32 Kaniv,19002, Ukraine. Phone/fax: (04736) 36805 Since 1995 gives equal opportunities known and beginning authors. Simultaneously in the Ukrainian, Russian and German languages. mailto:zeitglas@ck.ukrtel.net The director: Alexander W.Apalkow